Я б не любил стихов, но это...

Тема в разделе "Болталка", создана пользователем Гусляр, 15 май 2014.

  1. Гусляр

    Гусляр кладбищенский сторож-оптимист Команда форума

    Сюда можно складывать разные стихи... фрагменты стихотворений и поэм
    Если под перо что просится, то и свои..
    Можно не указывать автора, но пусть народ угадывает)))


    Да, я знаю, я вам не пара,
    Я пришел из другой страны,
    И мне нравится не гитара,
    А дикарский напев зурны.

    Не по залам и по салонам
    Темным платьям и пиджакам -
    Я читаю стихи драконам,
    Водопадам и облакам.

    Я люблю - как араб в пустыне
    Припадает к воде и пьет,
    А не рыцарем на картине,
    Что на звезды смотрит и ждет.

    И умру я не на постели,
    При нотариусе и враче,
    А в какой-нибудь дикой щели,
    Утонувшей в густом плюще.

    Чтоб войти не во всем открытый,
    Протестантский прибранный рай,
    А туда, где разбойник и мытарь
    И блудница крикнут: "Вставай!"
    (с)
     
    Последнее редактирование: 5 май 2016
    LiLu. нравится это.
  2. Гусляр

    Гусляр кладбищенский сторож-оптимист Команда форума

    ох, я дикарь...:189:
    это смешно - ведь есть яндекс и гугл...
     
  3. Гусляр

    Гусляр кладбищенский сторож-оптимист Команда форума

    не поручусь за точность цитирования, увы...
    сорри за неточность, если что...

    Углубясь в неведомые горы,
    Заблудился старый конквистадор.
    В дымном небе плавали кондоры,
    Нависали снежные громады.

    Восемь дней скитался он без пищи.
    Конь издох, но под большим уступом
    Он нашел уютное жилище,
    Чтоб не разлучаться с милым трупом.

    Там он жил в тени сухих смоковниц,
    Песни пел о солнечной Кастилье,
    Вспоминал сраженья и любовниц,
    Видел то пищали, то мантильи.

    Как всегда был дерзок и спокоен,
    Он не знал ни ужаса, ни злости.
    Смерть пришла и предложил ей воин
    Поиграть в изломаные кости.
     
    LiLu. нравится это.
  4. LiLu.

    LiLu. Shepherdess

    Гусляр а чьи это стихи?
     
  5. Гусляр

    Гусляр кладбищенский сторож-оптимист Команда форума

    Стартового топика не читаешь?)))
    Угадывай)))
     
  6. LiLu.

    LiLu. Shepherdess

    да читаю... мне просто очень понравилось и хотелось бы еще что-то почитать...
    а гуглить не хочется))))
     
  7. Гусляр

    Гусляр кладбищенский сторож-оптимист Команда форума

    Николай Гумилев
     
  8. LiLu.

    LiLu. Shepherdess

    спасибо... чувствуется гений..
     
  9. Гусляр

    Гусляр кладбищенский сторож-оптимист Команда форума

    хм...
    тогда я за тебя погуглю)
    читай.
    тоже хорошая вещь, почти что бдсм, прям-таки)))

    Варвары

    Когда зарыдала страна под немилостью Божьей
    И варвары в город вошли молчаливой толпою,
    На площади людной царица поставила ложе,
    Суровых врагов ожидала царица, нагою.

    Трубили герольды. По ветру стремились знамена,
    Как листья осенние, прелые, бурые листья.
    Роскошные груды восточных шелков и виссона
    С краев украшали литые из золота кисти.

    Царица была — как пантера суровых безлюдий,
    С глазами — провалами темного, дикого счастья.
    Под сеткой жемчужной вздымались дрожащие груди,
    На смуглых руках и ногах трепетали запястья.

    И зов ее мчался, как звоны серебряной лютни:
    «Спешите, герои, несущие луки и пращи!
    Нигде, никогда не найти вам жены бесприютней,
    Чьи жалкие стоны вам будут желанней и слаще!

    Спешите, герои, окованы медью и сталью,
    Пусть в бедное тело вопьются свирепые гвозди,
    И бешенством ваши нальются сердца и печалью
    И будут красней виноградных пурпуровых гроздий.

    Давно я ждала вас, могучие, грубые люди,
    Мечтала, любуясь на зарево ваших становищ.
    Идите ж, терзайте для муки расцветшие груди,
    Герольд протрубит — не щадите заветных сокровищ.

    Серебряный рог, изукрашенный костью слоновьей,
    На бронзовом блюде рабы протянули герольду,
    Но варвары севера хмурили гордые брови,
    Они вспоминали скитанья по снегу и по льду.

    Они вспоминали холодное небо и дюны,
    В зеленых трущобах веселые щебеты птичьи,
    И царственно-синие женские взоры… и струны,
    Которыми скальды гремели о женском величьи.

    Кипела, сверкала народом широкая площадь,
    И южное небо раскрыло свой огненный веер,
    Но хмурый начальник сдержал опененную лошадь,
    С надменной усмешкой войска повернул он на север.

    (с) Н. Гумилев
     
  10. Гусляр

    Гусляр кладбищенский сторож-оптимист Команда форума

    О! Вот что вспомнил. Эта вещь мне запомнилась еще в детстве))
    идея понравилась
    Она правда длинная очень...


    На соборе на Констанцском
    Богословы заседали:
    Осудив Йоганна Гуса,
    Казнь ему изобретали.

    В длинной речи доктор черный,
    Перебрав все истязанья,
    Предлагал ему соборно
    Присудить колесованье;

    Сердце, зла источник, кинуть
    На съеденье псам поганым,
    А язык, как зла орудье,
    Дать склевать нечистым вранам,

    Самый труп — предать сожженью,
    Наперед прокляв трикраты,
    И на все четыре ветра
    Бросить прах его проклятый...

    Так, по пунктам, на цитатах,
    На соборных уложеньях,
    Приговор свой доктор черный
    Строил в твердых заключеньях;

    И, дивясь, как всё он взвесил
    В беспристрастном приговоре,
    Восклицали: «Bene, bene!»—
    Люди, опытные в споре;

    Каждый чувствовал, что смута
    Многих лет к концу приходит
    И что доктор из сомнений
    Их, как из лесу, выводит...

    И не чаяли, что тут же
    Ждет еще их испытанье...
    И соблазн великий вышел!
    Так гласит повествованье:

    Был при кесаре в тот вечер
    Пажик розовый, кудрявый;
    В речи доктора не много
    Он нашел себе забавы;

    Он глядел, как мрак густеет
    По готическим карнизам,
    Как скользят лучи заката
    Вкруг по мантиям и ризам;

    Как рисуются на мраке,
    Красным светом облитые,
    Ус задорный, череп голый,
    Лица добрые и злые...

    Вдруг в открытое окошко
    Он взглянул и — оживился;
    За пажом невольно кесарь
    Поглядел, развеселился;

    За владыкой — ряд за рядом,
    Словно нива от дыханья
    Ветерка, оборотилось
    Тихо к саду всё собранье:

    Грозный сонм князей имперских,
    Из Сорбонны депутаты,
    Трирский, Люттихский епископ,
    Кардиналы и прелаты,

    Оглянулся даже папа!—
    И суровый лик дотоле
    Мягкой, старческой улыбкой
    Озарился поневоле;

    Сам оратор, доктор черный,
    Начал путаться, сбиваться,
    Вдруг умолкнул и в окошко
    Стал глядеть и — улыбаться!

    И чего ж они так смотрят?
    Что могло привлечь их взоры?
    Разве небо голубое?
    Или — розовые горы?

    Но — они таят дыханье
    И, отдавшись сладким грезам,
    Точно следуют душою
    За искусным виртуозом...

    Дело в том, что в это время
    Вдруг запел в кусту сирени
    Соловей пред темным замком,
    Вечер празднуя весенний;

    Он запел — и каждый вспомнил
    Соловья такого ж точно,
    Кто в Неаполе, кто в Праге,
    Кто над Рейном, в час урочный,

    Кто — таинственную маску,
    Блеск луны и блеск залива,
    Кто — трактиров швабских Гебу,
    Разливательницу пива...

    Словом, всем пришли на память
    Золотые сердца годы,
    Золотые грезы счастья,
    Золотые дни свободы...

    И — история не знает,
    Сколько длилося молчанье
    И в каких странах витали
    Души черного собранья...

    Был в собранье этом старец;
    Из пустыни вызван папой
    И почтен за строгость жизни
    Кардинальской красной шляпой,—

    Вспомнил он, как там, в пустыне,
    Мир природы, птичек пенье
    Укрепляли в сердце силу
    Примиренья и прощенья,—

    И, как шепот раздается
    По пустой, огромной зале,
    Так в душе его два слова:
    «Жалко Гуса» — прозвучали;

    Машинально, безотчетно
    Поднялся он — и, объятья
    Всем присущим открывая,
    Со слезами молвил: «Братья!»

    Но, как будто перепуган
    Звуком собственного слова,
    Костылем ударил об пол
    И упал на место снова;

    «Пробудитесь!— возопил он,
    Бледный, ужасом объятый.—
    Дьявол, дьявол обошел нас!
    Это глас его проклятый!..

    Каюсь вам, отцы святые!
    Льстивой песнью обаянный,
    Позабыл я пребыванье
    На молитве неустанной —

    И вошел в меня нечистый!
    К вам простер мои объятья,
    Из меня хотел воскликнуть:
    «Гус невинен». Горе, братья!..»

    Ужаснулося собранье,
    Встало с мест своих, и хором
    «Да воскреснет бог!» запело
    Духовенство всем собором,—

    И, очистив дух от беса
    Покаяньем и проклятьем,
    Все упали на колени
    Пред серебряным распятьем,—

    И, восстав, Йоганна Гуса,
    Церкви божьей во спасенье,
    В назиданье христианам,
    Осудили — на сожженье...

    Так святая ревность к вере
    Победила ковы ада!
    От соборного проклятья
    Дьявол вылетел из сада,

    И над озером Констанцским,
    В виде огненного змея,
    Пролетел он над землею,
    В лютой злобе искры сея.

    Это видели: три стража,
    Две монахини-старушки
    И один констанцский ратман,
    Возвращавшийся с пирушки.

    (с)ХIХ век вторая половина
     
    Darina-забывашка нравится это.
  11. Chertovka

    Chertovka Администратор Команда форума

    ...мляка, я прямо себя идиоткой чувствую...все что я сейчас из детства вспомнила это:
    Идет по крыше воробей
    Несет коробочку соплей
     
    Гусляр нравится это.
  12. Гусляр

    Гусляр кладбищенский сторож-оптимист Команда форума

    Это классика!!!
    А чем там закончилось не помнишь разве?

    "...я на крышу поднимусь и в коробочку сморкнусь)))" (с)
     
    Chertovka нравится это.
  13. Гусляр

    Гусляр кладбищенский сторож-оптимист Команда форума

    Да ладно, не комплексуй...
    я просто книжки читал только раннем в детстве. Был здоровенный книжный шкаф до потолка (а в нем, как водится, бардак и хаос) и дотянуться я мог только до нижних полок - что там стояло, то и запомнил... с детства)))
    потом-то подрос конечно, но интереса читать уже не было)))
     
  14. Гусляр

    Гусляр кладбищенский сторож-оптимист Команда форума

    неожиданная ассоциация...

    - Так-так, - протикал циферблат.
    - Ту-ту, - пропела электричка.
    - Пойду! - вскричал дегенерат.
    - Бардак, - шепнула истеричка.
    - Сентябрь, - задумался разведчик.
    - Война, - сказал автоответчик.
    - Обед, - опомнились бичи.
    - Война, - сказал автоответчик.
    Ему сказали: "По-мол-чи".
    - Война, - сказал автоответчик.
    Ему ответили: "Заткнись".
    - Война, - сказал автоответчик.
    - Любовь! - воскликнул онанист.
    - Весна, - откликнулась Татьяна.
    - Сентябрь, - напомнил ей разведчик.
    - Война, - сказал автоответчик.
    - Война, - сказал автоответчик.
    - Свободу слову! - крикнул пьяный.
    - Алкаш? - нацелился дружинник.
    - Дружинник, - сплюнули подростки.
    - Я Ваш, - признался дачник жирный
    Своей знакомой в кребдышине.
    Она ответила:
    - Так просто? - и помолчав, - еще не вечер...
    - Пять-двадцать, - уточнил разведчик.
    - Война, - сказал автоответчик.
    - Война, - сказал автоответчик.

    Зал ожиданий тонет в болтовне,
    То смех, то стих, то песня, то икота.
    Вот подошли поговорить ко мне
    Два дружелюбных пожилых якута.
    Один из них мне свой секрет доверил,
    Вокзал впитал в себя сырую мглу.
    И автомат Калашникова древний
    Автоответчик разбирал в углу.
    Одно и то же он твердил устало,
    И не был он ни вещим, ни зловещим,
    Но тут пришли два темных санитара
    И говорят:
    - Пойдем, автоответчик,
    Ты нам ответишь, ты за все ответишь.
    И он в ответ:
    - Конечно, я отвечу...

    Слова мельчают, превращаясь в ветошь,
    Теряют суть понятия и вещи.
    Мы слышим как скрипят его пружины,
    Испытываем что-то вроде жажды.
    Любой из нас готов отдать полжизни,
    Чтоб этот вечер повторился дважды...



    (с) автора не помню... какая-то девчонка...
    читано в журнале "Юность" где-то в конце 80-х.
    так что в тексте я вполне вероятно что-то напутал и наврал...
     
    Chertovka и LiLu. нравится это.
  15. Гусляр

    Гусляр кладбищенский сторож-оптимист Команда форума

    Нужна ли мне страничка на форуме?...
    и зачем?... :95:
    везде вроде как "тихо сам с собою")))


    Баллада о мороженом

    На улице Шартажской было дело.
    Я был тогда бедовым огольцом,
    кастета не имел, но был я смелый,
    с открытым, ненапуганным лицом.
    Потом, когда я стал большой и гордый,
    я был уже запуган, как и ты,
    в такие замечательные годы
    сексоты людям делали кранты.
    Ну, в общем, как-то раз мы шли на дело,
    которое нам снилось уж давно,
    и мама расколоть меня хотела,
    но я сказал ей, что пошел в кино.
    Тогда крутили за полночь киношку,
    где два бойца дружили на войне,
    а мы другую выбрали дорожку,
    печальную и скользкую вполне.

    Где ты, где ты, где ты, где ты, улица моя?
    Это, это, это, это дальние края,
    давние приметы, былые времена,
    разбрелась по свету старая шпана.

    Мы шли по теплым улицам Свердловска,
    и были наши совести чисты,
    а из бараков драки отголоски
    неслись через акации кусты.
    Нам попадались бывшие солдаты,
    кто с барышней, кто с новым костылем,
    мы были пред ними виноваты,
    но только мы тогда не знали, в чем.
    И шла дорога наша до столовки,
    которая была почти кафе,
    а там уже стоял фиксатый Вовка,
    затерянный в отцовских галифе.
    Он нам сказал, что сторож дядя Толя
    с бидона браги давит храпака,
    и мы теперь, как нас не учат в школе,
    войти в таверну можем с чердака.

    Где ты, где ты, где ты, где ты, улица моя?
    Это, это, это, это дальние края,
    мода ли, привычка - чинарик в рукаве,
    кепочка-москвичка, клеши по траве.

    Вошли мы в нищету столовских складов,
    как Кадочников, то есть, Кузнецов,
    входил в берлогу к гитлеровским гадам
    с красивым добросовестным лицом,
    а там стоял зеленый холодильник,
    как наша правда - прочный и большой,
    и Колька Кучкильдин, достав напильник,
    открыл его не быстро, но с душой.
    Мороженого было там на роту,
    а может, на дивизию, и вот
    наелись мы и стало неохота,
    поскольку к пище не привык живот.
    Потом мы повернули к отступленью,
    и закурив на теплом чердаке,
    нечаянно заснули в наслажденьи,
    измазанные в сладком молоке.

    Где ты, где ты, где ты, где ты, улица моя?
    Это, это, это, это дальние края,
    слова удалого терпкий перебор,
    мусор, да полова траченный фолклор.

    А утром участковый дядя Вася,
    кряхтя и чертыхаясь, к нам залез,
    с тех пор я понял истину, что счастье -
    наказанный глубокий интерес.
    И мы слегли и нас зауважали,
    а Колька был с простудой не знаком,
    поскольку жил всегда в сыром подвале,
    в воде произрастая босиком.
    Но воспаленье легких не проказа,
    глотал я стрептоцид и аспирин,
    и кальцекс (горький был, зараза,
    хотя и проходил под сахарин).
    Я эти годы позабыть не в силах,
    и шумный наш огромный старый двор.
    Снесли наш дом, так много посносили,
    но это брат, особый разговор.

    Где ты, где ты, где ты, где ты, улица моя?
    Это, это, это, это дальние края,
    рваные карманы, мелкая плотва,
    пацаны-жиганы, робя, да братва.
    (с)
    А. Дольский
     
  16. Гусляр

    Гусляр кладбищенский сторож-оптимист Команда форума

    Довольно странная вещь М. Щербакова. До сих пор не понимаю до конца о чем она...:18:


    Два слова рыбы

    Кошки черны в ночи и виденья схожи.
    Может, с одним иных не сравнил бы сном.
    Он позабыт отчасти уже, но всё же
    я бы хотел два слова сказать о нём.

    Виделись мне брега голубого Нила
    или ещё какой-то большой реки.
    Там над рекой светало. Волна ходила
    взад и вперёд, и вздрагивали мостки.

    Некто почти прозрачный спускался к лодке.
    Веки прикрыв, на ощупь, на плеск, на звук
    двигался он. И что-то в его походке
    горло сжимало тем, кто молчал вокруг.

    А проводить его собралось немало.
    Все, кто могли, пришли, принесли дары.
    Множество их толпилось вокруг, дышало.
    И осушало кубки, и жгло костры.

    Вина лились, вкуснее каких я не пил.
    Некто к мосткам спускался, почти незрим.
    И, высоко взметая огонь и пепел,
    факельщик шёл, как плакальщик, вслед за ним.

    Бубен гремел, но гром его был невесел.
    Лодка ждала у берега на воде.
    Профиль её и все восемнадцать вёсел
    словно сказать пытались: идёт к беде.

    Дева с цветком стояла в толпе, мигая,
    не хороша, и даже не влюблена...
    Много других там было, но не другая
    мне почему-то помнится, а она.

    В лодке гребцы, с обеих сторон по девять,
    словно сказать пытались: беда не в нас,
    мы не хотим, но что же теперь поделать?
    И горизонт качался, и факел гас.

    Вёсла скрипели. Было свежо и сыро.
    Люди молчали. Бубен один гремел.
    И силуэт всего остального мира
    как бы уже значения не имел.

    Слаб пересказ, не вышло пока иного.
    Трудно догнать химеру, поспеть за сном.
    Но всякий раз, коль скоро свяжу два слова,
    снова скажу два слова о нём, о нём
     
  17. Гусляр

    Гусляр кладбищенский сторож-оптимист Команда форума

    Луны переполнены ночными людьми.
    Невозможно различить в темноте
    Одинаковых, как птицы, людей.
    Ты целуй меня, я издалека
    Обнимаю, обвиняю свой страх.

    Я неверье из вина извлекал,
    От неверья я любимой устал.
    Нет привала - вся судьба перевал,
    В Запорожье нет реки Иордань.

    Если хочешь предавать - предавай.
    Поторапливайся - эра не та.
    Нынче тридцать за меня не дадут,
    Слишком много бескорыстных Иуд... (с)
     
  18. DSnik

    DSnik Форумчанин

    Как будто добровольное самопожертвование. Начало пути навстречу неизбежности, какой-то очень ужасной неизбежности...

    Что-то такое мне видится....
     
  19. LiLu.

    LiLu. Shepherdess

    Обыденность заката вновь тревожит...
    А ночь без снов... Или не помню их...
    Сомнений тень... Червяк ли душу гложит...
    Кто был никем решит все за иных...

    Шум голосов... Скрип тормозов... Ненастье...
    Забытый вздох... Душевный крик и... Мгла...
    Беду все получили вместо счастья...
    Она пришла так быстро как могла...

    Ребенок плачет... Небо плачет... Боль березы...
    Слеза чиста... Родник ей не в укор...
    Что боль души?... А слезы? Просто слезы...
    Все замерли... А стыд потупил взор...
     
    Гусляр и DSnik нравится это.
  20. _Kansalainen_

    _Kansalainen_ Заслуженный ветеран форума

    Подошёл к ней не спеша,
    Рукой погладил, чуть дыша.
    Она придвинулась, дрожа,
    Тепла, задумчива, нежна...
    Её глаза сияли синевой,
    И взгляд так говорил о многом,
    Я стал ласкать её рукой
    И медленно раздвинул ноги...
    Рука наполнилась теплом её груди,
    Движенья вверх и вниз она ждала...
    И трепет тут пронзил меня внутри,
    И жидкость белая стекла...
    И в этот миг я ощутил экстаз!
    Так я доил корову в первый раз.
     
    M@ster, Гусляр и DSnik нравится это.

Поделиться этой страницей